oldfisher_mk (oldfisher_mk) wrote,
oldfisher_mk
oldfisher_mk

Categories:

Почему Гитлер напал на СССР

Конечно, Фюрер был великий человек...
Тогда вообще была эпоха великих людей- Гитлер, Сталин, Рузвельт, Черчилл, Мао Цзе Дун, Муссолини, Броз Тито, в Японии был очень сильный император, Болгарский царь, в Румынии и Венгрии сильные лидеры, Петэн и де Голь во Франции, Франко в Испании...
У каждого из них были под стать своим лидерам министры и генералы...
Вот если бы они смогли тогда объеденить свои усилия в достижении общей цели на благо всего человечества...
К сожалению, все они по разному понимали это благо и получилось то, что получилось...
Невиданная бойня по всему миру, Европа в руинах, Япония и Китай в руинах, десятки миллионов убиты, сотни миллионов калек, миллиард нищих в разорённых войнами странах...
Исторически Вторая Мировая Война началась 1 сентября 1939г. с нападения Гитлера на Польшу и одновременным объявлением Англией и Францией войны Германии...
Но на понастоящему запредельный уровень озверелости ВОВ вышла только 22 июня 1941г. с нападением Германии на СССР...
Историки Русского Мира в учебниках и фильмах о войне не дают обычно никакого ответа, какими соображениями руководствовался Гитлер, начиная войну с СССР, с которым у Германии был договор о ненападении...
Дадим слово самому Гитлеру, я буду цитировать мемуары Федора фон Бока, командующего группой армий Центр в начале войны http://militera.lib.ru/db/bock_f/index.html ...

" 1/2/41

Мне было приказано явиться с докладом к фюреру, который принял меня очень тепло. Фюрер снова подробно остановился на современном политическом положении. Эффект от неудач итальянцев на фронтах до такой степени ничтожен, что трудно принять какое-либо важное решение, основываясь исключительно на этом. На мой вопрос, может ли Вейган примкнуть к англичанам, чтобы вместе с ними попытаться изгнать итальянцев из Африки, фюрер сказал, что сильно в этом сомневается. Вейган, несомненно, отдает себе отчет в том, что в ответ мы немедленно оккупируем не занятые пока нашими войсками французские территории. Впрочем, необходимо как можно быстрее прояснить ситуацию во Франции, так как вопрос, удастся ли нам добиться в этой стране своих целей без оккупации ее южных территорий, по-прежнему остается открытым. Далее фюрер сказал, что Англия продолжает упрямиться, но вопроса о высадке на этот раз не поднимал.
Фюрер оправдывает необходимость вторжения в Россию еще и тем, что это событие сразу отвлечет внимание мировой общественности от войны в Африке, так как ей придется иметь дело с новыми реалиями — куда более масштабными. «Стоящие у власти в Англии джентльмены далеко не глупы и не могут не понимать, что попытка затянуть войну потеряет для них всякий смысл, как только Россия будет повержена». Об отношениях Японии и Америки фюрер сказал то же самое, что и 3 декабря (1940 года). Я сказал, что мы обязательно разобьем русских, если они будут стоять на своих позициях и сражаться, но добавил, что не знаю, сможем ли мы даже при таких условиях принудить их заключить мир. Фюрер ответил, что если их не принудит к этому захват Украины, а также падение Ленинграда и Москвы, то нам останется одно: продолжать наступление хотя бы только силами моторизованных корпусов вплоть до Екатеринбурга.
«В любом случае, меня радует, — сказал он, — что сейчас мы производим вооружение в достаточном количестве, чтобы обезопасить себя от любых случайностей. Мы хорошо обеспечены материально; теперь можно подумать и о конверсии некоторых промышленных предприятий. В отношении личного состава вооруженные силы находятся сейчас в лучшем положении, нежели в начале войны, а наше экономическое положение прочно как никогда».
Фюрер резко отверг идею о возможности приостановления военных приготовлений — хотя я никаких предложений на этот счет и не делал. «Я буду драться, — сказал он. — Убежден, что наше наступление сметет их подобно урагану».

30/3/41

Гитлер произнес в Рейхсканцелярии речь, обращаясь к командующим группами армий и армиями, которым предстоит руководить войсками на Восточном фронте.
Вопрос о высадке в Англии в этой речи не поднимался. С другой стороны, высадка англичан на континенте в настоящее [24] время представляется нереальной — прежде всего из-за большой нехватки судов.
Ситуация во Франции была охарактеризована фюрером как расплывчатая; предлагалось сделать все возможное во избежание разрыва Северной Африки с правительством Петэна.
Фюрер ничего не сказал о Югославии, а также о неминуемом вступлении наших войск в Грецию; тем не менее он упомянул об «источнике всех зол» на Балканах, каковым, по его мнению, являются неуклюжие действия итальянских войск в Албании. Он также упомянул о других неудачах итальянских войск, которые в той или иной степени являются следствием неудачной Албанской операции. О возможности принуждения Италии к заключению сепаратного мира не было сказано ни слова. Япония также не упоминалась. В настоящее время фюрер не рассматривает американскую помощь Англии как решающий фактор, который может повлиять на ход войны. В любом случае, американское военное производство не может идти ни в какое сравнение с нашим постоянно растущим военным производством, особенно в области авиации, подводной войны и танкостроения. Таковое положение, по мнению фюрера, будет сохраняться еще довольно долго.
Затем фюрер в деталях объяснил, почему нам необходимо разгромить Россию. От нее исходит постоянная угроза нашим тылам, постоянная угроза коммунистической экспансии и возможность создания нацеленного против нас англо-американского фронта на территории России.
«Сейчас у нас есть возможность разгромить Россию без угрозы нападения с тыла. Другая такая возможность может представиться очень не скоро. Если мы не воспользуемся представившимся нам шансом, это явится преступлением против будущего Германии!» Цель нашего наступления: разгром русских вооруженных [25] сил и уничтожение военной промышленности. Для этого мы, если понадобится, должны быть готовы дойти до Урала. Кроме того, русских необходимо изгнать из Прибалтики и с Украины.
Заключенный с Россией перед войной пакт не может рассматриваться как помеха на этом пути. Сталин подписал этот договор, желая втянуть Германию в большую войну в Европе, чтобы, когда она обескровеет в борьбе, утвердить в ней силой большевизм. Осознавая это, он, фюрер, ведя войну на Западе, сделал все, что от него зависело, чтобы избежать в это время каких-либо трений с Россией, хотя причины для таких трений были. Но это вынужденное перемирие не умаляет основополагающих расхождений, существующих между нами и большевиками. В целом фюрер охарактеризовал наши планы и стоящие перед нами задачи как гигантские.
Не имея всех фактов, я не до конца убежден, что англо-американская высадка на континенте столь уж невероятное дело. Испания, к примеру, не в силах оказать сколько-нибудь серьезное сопротивление вторжению; кроме того, страна голодает, и ее лояльность может быть с легкостью куплена хлебными поставками. Другими словами, эта страна представляет собой легкую добычу для англичан или американцев. Более того, при определенных условиях англо-американцам не составит труда переправить туда французские колониальные войска из Северной Африки. Далее: я не знаю, смогут ли наши слабые силы во Франции при условии, что большая часть наших войск будет задействована на Востоке, помешать высадившейся на континенте вражеской армии добраться до не занятых нами французских территорий. К счастью, не мое это дело!
Во второй половине дня разговаривал с фюрером относительно запланированной операции против России. Фюрер сказал, что мои бронетанковые группы на второй стадии [26] операции приобретут важное значение для наступления на Ленинград, так как им предстоит сыграть решающую роль в окружении и уничтожении русских войск в Прибалтийском регионе. Я, в свою очередь, напомнил фюреру о трудностях, с которыми могут столкнуться мобильные войска, развивая наступление от Минска. Браухич вмешался в разговор, сказав, что когда он говорит о захвате танковыми соединениями Минска, то имеет в виду также прилегающие к Минску районы. Я подошел к Гальдеру и сказал:

«Вы издали письменный приказ, в котором сказано, что танковые соединения должны вести наступление в «близком контакте», на что Гальдер со смехом ответил, что «он имел в виду духовный контакт!».

В любом случае, его слова ничего не прояснили.
Фюрер, как всегда, был со мной сердечен и справлялся о моем здоровье.

5/6/41

Приехали Грейссер и Гиммлер. Во время состоявшегося у нас разговора Гиммлер заявил, что основной целью восточной кампании является разделение России на небольшие государства и распространение германского влияния далеко за Урал.

14/6/41

Фюрер обсудил насущные вопросы предстоящей операции с командующими группами армий и армиями в Рейхсканцелярии. Никаких новых пожеланий в адрес командования группами армий высказано не было.
После обеда фюрер рассуждал о сложившейся ситуации: чем больше он размышляет о своем намерении напасть на Россию, тем сильнее укрепляется в принятом им решении. Россия представляет собой огромную угрозу для германского тыла, и наши тылы должны быть избавлены от такой угрозы. Как только Россия будет повержена, у Англии союзников на континенте не останется, а Германию [43] можно разбить только на континенте. Даже если в результате разгрома России нам удастся накормить хотя бы часть армии — а на территории России останутся от 65 до 70 дивизий — потребности Германии в сырье и продовольствии могут удовлетворяться неопределенно долго. Более того, после завершения кампании на востоке многие дивизии будут расформированы, а демобилизованные солдаты получат рабочие места в промышленности; промышленность может быть частично перестроена на мирный лад. Англия же, созерцая гигантские успехи Германии, должна будет неминуемо прийти к выводу о бессмысленности дальнейшей борьбы. Фюрер надеется, что все упомянутое выше произойдет в ближайшие месяцы после окончания восточной операции. Фюрер несколько месяцев назад прощупывал позиции русских на предмет заключения союзнического договора с Германией, но они отвечали уклончиво; это свидетельствует о том, что они используют предыдущее соглашение только для того, чтобы еще больше нарастить свою мощь.
Углубленное исследование русского вопроса показало, что русские чрезвычайно осмелели, как только пришли к выводу, что Германия слишком занята своими делами. Об этом, к примеру, свидетельствует захват Литвы, не предусмотренный никакими соглашениями. Вопрос, какие территории Германия аннексирует после победы, остается открытым; не приходится, однако, сомневаться в том, что русское влияние в Прибалтике должно быть полностью искоренено; кроме того, Германия должна закрепить за собой господствующее положение на Черном море, так как эта зона является жизненно важной для обеспечения нашего выживания — к примеру, из-за нефти. Британские потери в транспортных судах велики; фюрер надеется, что они возрастут еще больше благодаря действиям нашего постоянно увеличивающегося подводного флота. Объединенные [44] усилия подводного флота и Люфтваффе, направленные против британского торгового судоходства, должны стимулировать англичан к заключению мира. Американская помощь приходит с опозданием; она даст о себе знать в лучшем случае в конце лета. На разгроме России, конечно же, должно сказаться давление Японии, хотя активной помощи с ее стороны в период восточной кампании и не ожидается. Турции тоже придется рано или поздно открыто заявить о своих намерениях, хотя в настоящее время она к этому не готова. Положение в Ливии, где сейчас дислоцируются весьма слабые германские силы, трудное. Некоторое облегчение в этом регионе нам может принести только заключение договоров с Турцией и Сирией, скорейшее подписание каковых в этой связи представляется насущным и желательным. Ожидается, что после краха России Швеция продемонстрирует свое согласие с германской политикой. Теперь об Испании. Захват Гибралтара и разрешение на проход наших войск были оговорены с Франко еще в феврале, когда начались итальянские неудачи на фронтах. Не составляет труда понять, почему Франко в этом вопросе позже стал демонстрировать нерешительность. Но эту идею ни в коем случае нельзя сдавать в архив, поскольку захват Гибралтара радикально изменит ситуацию в Средиземноморье. Наши успехи в Греции и на Крите оказали благоприятное воздействие на настроения наших сторонников в Испании; победа над Россией еще больше ободрит прогерманские круги в этой стране. Интересно, что фюрер в своей беседе ни слова не сказал о Франции."


Понятно, что всем вышесказанным соображения Гитлера и его ближайших соратников не ограничивались, мы ещё вернёмся к этой теме...
Но всё же какую то ясность эти отрывки из дневника Федора фон Бока нам дали...

(Продолжение http://oldfisher-mk.livejournal.com/857736.html )

Tags: история
Subscribe

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 85 comments