August 14th, 2020

Нетоварищеская Встреча на Ставрополье

Из этого края боевитых русачков-казачков пришла очередная печальная новость https://ren.tv/news/v-rossii/735644-stavropolchane-vyshli-na-massovyi-skhod-posle-smerti-devochki-pri-dtp

"На Ставрополье жители села Кочубеевского вышли на массовый сход после аварии, в результате которой погибла 15-летняя девочка. Об этом сообщает губернатор Ставрополья Владимир Владимиров в Instagram.
Ранее сообщалось, что подросток за рулем автомобиля насмерть сбил несовершеннолетнюю девушку. Парень устроил автогонки с другим водителем и при обгоне сбил подростка. Сам он сбежал, а девочка скончалась на месте от полученных травм.

Владимиров также сообщил, что виновник ДТП уже задержан. Подозреваемым оказался подросток из цыганской диаспоры. По его словам, он убежал, потому что побоялся ответственности."

Ещё детали http://news.1777.ru/70621-na-stavropole-trebuyut-spravedlivogo-nakazaniya-dlya-voditelya-nasmert-sbivshego-15-letnyuyu-devochku

"В селе Кочубеевском вечером 13 августа прошёл сход граждан, которые требовали объективного расследования и справедливого наказания для водителя, насмерть сбившего 15-летнюю девочку.

Трагедия произошла утром 13 августа. 16-летний подросток за рулём «ВАЗ 2106» при обгоне не справился с управлением, выехал за пределы проезжей части и сбил девочку. От полученных травм она скончалась до приезда скорой помощи.
Водитель с места ДТП скрылся, бросив автомобиль. В тот же день его личность была установлена."



А вот видео наезда и суровой реакции боевитых казачков...

</lj-embed>


Вот фото чёткого 16-летнего красавчига цыгана...




Картина более менее ясна...
Ехали цыгане, не догонишь...
На видео несутся несколько тачек с цыганами по дороге казацкого села Кочубеевского...
А по тротуару там шла 15-летняя красавица казачка...
Похоже молодые дерзкие цыгане устроили гонки, Жигули шестёрка пошла на обгон, другая тачка её не пропускала, в итоге 16-летний дерзкий водитель шестёрки сбил 15-летнюю казачку...
Казачка уехала в морг, а молодой цыган убежал к местным Наташам...
Какова реакция суровых и боевитых Кочубеевских русачков-казачков???
Очень суровая...
Они собрались у местной администрации и всю ночь скандировали:
"Выселять!!!"
Так всегда поступают боевитые русачки, когда их как собак отпиздят цыгане или хачи...
У русачков с ответкой всегда всё алмазно...
Зато русачки гордятся теперь их Крымом, Русской Весной и ДНР с ЛНР...
Ещё русачки хотят скинуть Батьку и принести наконец Русский Мир в Белоруссию в полный рост...
Пока их РСПешки и дочки берут приступом самолёты в Турцию... 
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

ДНЕВНИК МАРШАЛА ЕРЕМЕНКО. Продолжаем обсуждать 1943г.

В предыдущих частях мы обсуждали дневник Маршала Еременко за 1939-1943г., при чём 1943г. обсуждали в нескольких частях уже...
Вот такой он был насыщенный событиями...
Продолжаем 1943г...

Про встречу со Сталиным на фронте...
Это по поводу утверждений с Хрущёвских времён, что Сталин на фронты не выезжал...
Конечно выезжал...
Естественно, не часто выезжал, так ему туда часто и не за чем было ездить...


"5 августа. Начало нашего наступления в районе Курска, успешные действия на Западном, Брянском, Центральном и Воронежском фронтах создавали благоприятную обстановку для наступления на Калининском фронте.
В начале августа тов. Сталин принял решение выехать лично на Калининский фронт, чтобы глубоко и детально разобраться на месте и утвердить план операции.
4 августа в 2 часа ночи я, как обычно, подводил итоги этого боевого дня войск фронта. Раздался звонок по ВЧ. Я взял трубку:
— Здравствуйте, тов. Иванов (это мой псевдоним), — услышал я знакомый голос. Это был голос Верховного Главнокомандующего Сталина.
Я быстро ответил:
— Здравия желаю, тов. Семёнов (это был псевдоним тов. Сталина для телефонных разговоров по телефону «ВУ»).
Товарищ Сталин задал мне несколько вопросов о положении на фронте. В пределах возможности разговоров по телефону я ответил ему. Иосиф Виссарионович предупредил меня о своём выезде на Калининский фронт, назначил срок, указал место и время встречи. В 9 часов утра 5 августа в двух километрах от села Хорошево Калининской области меня встретил генерал и проводил в село, где уже находился тов. Сталин.
Во дворе меня встретил генерал для поручений.
— Вас приглашает Верховный Главнокомандующий, — чётко сказал он мне, уступая дорогу ко входной двери в домик.
До этого я имел не одну встречу с товарищем Сталиным, но когда я услышал, что меня ожидает Верховный Главнокомандующий, то я как-то невольно заволновался, хотя и знал, что к нему же еду.
Едва я перешагнул порог этой комнаты, как сразу же увидел тов. Сталина. Он ходил по комнате и что-то продумывал. Я остановился и твёрдо, чётко, по-военному приставив ногу, приложив руку к головному убору, отдал рапорт.
Тов. Сталин, до этого ходивший по комнате, остановился посередине и принял от меня рапорт. Затем поздоровался со мною.
— Здравствуйте, товарищ Еременко, — произнес он мою фамилию с ударением на первый слог и подал мне руку.
Я ответил:
— Здравия желаю, товарищ Сталин.
Он улыбнулся как-то просто и тепло, приветливо потряс мою руку; всё ещё не выпуская её из своей руки, Сталин пристально смотрел на меня и сказал:
— Вы, по-видимому, до сих пор обижаетесь на меня за то, что я не принял Вашего предложения на последнем этапе Сталинградской битвы, о том, кто же должен доколачивать Паулюса. Обижаться не следует, — пояснил он. — Мы знаем, знает весь наш народ, что в Сталинградской битве Вы командовали двумя фронтами и сыграли главную роль в разгроме фашистской группировки под Сталинградом, а кто доколачивал привязанного зайца — это уже особой роли не играет.
На эти по сути дела слова благодарности я ответил:
— Сталинград — теперь это уже история, а творец её наш народ, партия и лично Вы, тов. Сталин.
В этом месте Сталин вставил реплику:
— Всё на Сталина валят: Сталин, да Сталин. Это неправильно. Я, конечно, давал директивы, но Вы же непосредственно там командовали и руководили этой битвой. Победил, безусловно, народ во главе с великим русским народом, но им нужно было руководить.
После этого приятного для меня разговора Иосиф Виссарионович задал мне несколько вопросов:
— Как ведёт себя противник, какие есть новые данные о противнике, нет ли у него чего нового, как живут наши войска, как обстоит дело с их снабжением и, в частности, как обстоит дело с питанием?
На все эти вопросы, а также и многие другие, которые ставились передо мною Верховным Главнокомандующим, я докладывал и дал исчерпывающие ответы.
Тов. Сталин остался доволен моими ответами и произнёс:
— Ну, хорошо.
Потом после паузы сказал:
— Значит, дела выправились, так и нужно.
— Так точно, товарищ Сталин, — ответил я.
— Теперь перейдём к другим вопросам, — сказал он.
Я подумал, что Сталин имеет в виду разговор по плану Духовщинско-Смоленской операции, поэтому я достал из портфеля карту с планами этой операции и хотел докладывать, но товарищ Сталин остановил меня и перевёл разговор на другую тему — начал говорить о кадрах.
Сталин неоднократно говорил о генералах, которые были освобождены из мест заключения перед самой войной и хорошо воевали.
— А кто виноват? — робко задал я вопрос Сталину. — Что сделали эти люди, ни в чём не повинные, были посажены.
— Кто, кто? — повышенным тоном сказал Сталин. — Те, кто давал санкции на их арест, те, кто стоял тогда во главе армии, — и назвал при этом тов. Ворошилова, Будённого, Мехлиса. — Они во многом повинны за истребление кадров. Эти люди оказались неподготовленными и к войне. Они в своей подготовке остались на уровне Гражданской войны, поэтому везде провалились.
Но самая плохая характеристика Сталиным им дана за то, что они не защищали свои военные кадры. По-видимому, в этом есть большая доля правды. При обсуждении кадров я мало участвовал в разговоре, больше слушал да отвечал на вопросы.
Сталин задавал мне вопросы: как я знаю того или другого маршала? Как я знаю генералов, освобождённых из-под ареста?
Относительно знания маршалов я дал уклончивый ответ, сказал, что плохо их знаю, издали знаю. Партия создала им авторитет, и они почили на этих лаврах и, по-видимому, поэтому плохо показали себя в Великой Отечественной войне. Вот так говорит о них народ, я тоже придерживался такого мнения.
— Говорит народ правильно, — вставил реплику Сталин.
Что касается моего отзыва освобождённым генералам, я сказал:
— Тов. Горбатов А. В., Рокоссовский К. К., Юшкевич В. А., Хлебников Н. М. — все они во время войны, а некоторые и до войны были в моём подчинении, и я даю им самую высокую оценку. Это умные генералы, храбрые воины, преданные Родине и Вам, товарищ Сталин.
— Я согласен с Вами, товарищ Еременко, — вставил Сталин.
И каждый раз, когда он говорил о кадрах, пристально, испытующе посматривал на меня, видимо, для того, чтобы определить, какое впечатление производят на меня эти характеристики и оценки людей.
После разговоров о кадрах тов. Сталин перешёл на вопросы военного искусства. Он много говорил о контрнаступлении и других вопросах. Я не буду подробно останавливаться на этих вопросах, а скажу, что около часа мы говорили о военном искусстве; в другом месте я освещу этот вопрос.
После разговоров о кадрах и оперативном искусстве тов. Сталин внимательно посмотрел на карту и сказал мне:
— Ну, докладывайте, как вы спланировали Смоленскую операцию, — а потом, улыбнувшись себе в усы, с ехидцей добавил:
— Вы Смоленск сдавали, Вам его и брать.
Я ответил:
— Постараюсь.
Товарищ Сталин внимательно слушал мой доклад и в ходе изложения доклада задал мне ряд вопросов.
— Сколько у Вас орудий на километр фронта? — спросил он меня.
— Сто шестьдесят, товарищ Сталин.
— Мало, — сказал он. — Мало, надо не менее 200 орудий на километр фронта. Артиллерия должна сопровождать пехоту огнём от рубежа к рубежу, она должна прокладывать путь пехоте двойным валом, а для этого требуется до двухсот орудий на один километр.
— Особенно, — продолжал тов. Сталин, — не должна отставать от пехоты артиллерия сопровождения, она должна шагать вместе с пехотой нога в ногу. Нужно за счёт второстепенного направления заиметь артиллерийскую плотность.
При обсуждении третьего этапа операции тов. Сталин обратил моё внимание на то, что я имел недостаточно сил для развития успеха и тут же подошёл к столу, на котором стоял телефонный аппарат, поднял трубку и произнес:
— Дайте 212. — И сейчас же получил ответ. Слышимость была замечательной. Я стоял в стороне, но хорошо слышал, как тов. Штеменко ответил:
— Я слушаю, тов. Сталин.
— Товарищ Штеменко, прикажите, чтобы 3-й кавкорпус к 10 августа и одну общевойсковую армию к 20 августа перебросили в расположение тов. Еременко в район города Белый. Поняли?
— Так точно, понял, тов. Сталин, — ответил Штеменко.
Иосиф Виссарионович положил трубку и продолжал разбирать вопросы авиационного обеспечения. Он также нашёл, что у меня маловато бомбардировщиков и тут же приказал дать мне несколько вылетов полка Туполевских самолётов-бомбардировщиков Ту-2, которые до этого времени ещё нигде не применялись.
В конце доклада я попросил у тов. Сталина дополнительно один боекломплект тяжёлых снарядов. Тов. Сталин тут же по телефону отдал приказание тов. Яковлеву отгрузить мне снарядов в первую очередь. После этого Сталин утвердил операцию жестом скрещивания рук.
Доклад я делал стоя, стоял и тов. Сталин. В конце моего доклада тов. Сталин предложил мне сесть. Мне показалось нетактичным, если я буду сидеть, а тов. Сталин будет стоять, поэтому я не воспользовался его приглашением сесть и продолжал стоять. Иосиф Виссарионович повторил своё предложение сесть в более повелительном тоне, и я вынужден был, несколько смутившись, сесть. Наступила небольшая пауза. В это время открылась дверь горницы и вошёл генерал для поручений, который сообщил важную новость:
— Наши войска взяли города Орёл и Белгород, — не стараясь сдержать радости, доложил генерал.
— Очень хорошо, замечательно! — сказал тов. Сталин.
Генерал вышел, и мы вновь остались вдвоем с тов. Сталиным.
Как известно, в этот день, 5 августа, советские войска освободили
Орёл и Белгород. Это была крупная победа, которая открыла перед нами замечательные перспективы.
Тов. Сталин чаще зашагал по комнате, он, видно, что-то обдумывал, как бы сосредотачивался на особо важной мысли, которая привлекла его внимание. Я молча сидел у стола и складывал карту с графическим планом операции. Так прошло минуты три-четыре. Затем Иосиф Виссарионович, обращаясь ко мне, говорит:
— Как Вы думаете о таком мероприятии, как дать салют в честь тех войск, которые взяли сегодня Орёл и Белгород?
Этот вопрос для меня оказался неожиданным, и я замялся с ответом. Сталин понял, что мне не всё ясно, повторил вопрос. Теперь я уже понял его смысл и ответил, что эта идея о салютах и мероприятия по их проведению сыграют большую роль; найдена новая замечательная форма благодарности войскам.
После этого Сталин более энергично зашагал по комнате, потом снова остановился против меня и начал излагать свою мысль о значении салютов. Он сказал следующее:
— Войска, в честь которых будет дан салют, будут чувствовать большую теплоту и одобрение их действий, чувствовать благодарность народа, Родины. Салюты будут воодушевлять войска и звать к новым подвигам. Салюты будут извещать весь наш народ и мировую общественность о славных делах и подвигах воинов на фронте и вызывать радость в нашем народе за свою армию, за свою Родину и вдохновлять весь наш народ на трудовые подвиги.
Когда Сталин сделал паузу, я вставил такую реплику:
— Салюты, как я теперь понял, сыграют большую роль в деле окончательной победы над фашизмом.
Сталин ничего не ответил на это, только приятно улыбнулся и, видно, был страшно доволен своим решением о салютах, и подошёл к столу, где я сидел, взял трубку телефона и сказал:
— Молотова.
Сразу же последовал ответ:
— Молотов слушает.
Сталин:
— Вячеслав, ты слышал, что наши войска взяли Орёл и Белгород?
— Да, мне только что доложили из Генштаба.
— Так вот, я посоветовался с тов. Еремёнко и решил дать салют в честь войск, взявших Орёл и Белгород, поэтому прикажите приготовить в Москве салют из 100-120 пушек, но без меня не давайте, чтобы не испортили этого мероприятия. Мы сейчас пообедаем, и я к вечеру приеду в Москву.
— Всё понятно, — ответил Молотов.
Так, 5 августа. в 15 часов в домике села Хорошево родился салют, сыгравший большую роль в деле победы над врагом — чёрным фашизмом.
Действительно, как и распорядился Верховный Главнокомандующий, в 24 часа 5 августа 1943 года в городе Москве, столице нашей Родины, был дан первый салют доблестным войскам, освободившим Орёл и Белгород.
Наша встреча с тов. Сталиным продолжалась около трёх часов, но время пробежало очень быстро и, казалось, что мы беседовали всего несколько минут. На протяжении всей беседы в словах, выражениях и жестах тов. Сталина чувствовалась твёрдая уверенность и решительная настойчивость. Временами, это уже к концу беседы, когда товарищ Сталин несколько отвлекался от обсуждаемых вопросов, он много шутил. Затем речь зашла обо мне.
— Сколько Вам лет? — спросил Иосиф Виссарионович.
Я ответил.
— Да Вы ещё совсем молоды, — весело сказал он.
Встреча с тов. Сталиным была весьма полезной, она дала очень много для расширения кругозора командующего фронтом.
К концу третьего часа нашей беседы чувствовалось, что все вопросы, связанные с операцией, разработаны. После некоторого перерыва в разговоре товарищ Сталин произнёс:
— Ну что ж, будем кончать?
— Как прикажете, — ответил я.
— Генерал, генерал, — позвал он дважды.
Вошёл всё тот же генерал.
— Распорядитесь в отношении обеда.
— Здесь ничего нет, — ответил генерал, — всё в вагоне.
— Тогда подавайте машины, поедем в вагон.
Я попросил тов. Сталина сфотографироваться на Калининском фронте, но он по своей скромности или другим соображениям отказался.
— Я обещаю Вам, тов. Еремёнко, — произнёс Сталин, выходя из домика, — что я обязательно сфотографируюсь с Вами, но в другой раз.
Мы вышли из домика. Машины стояли не во дворе, а на улице против калитки. Тов. Сталину была подана машина «ГАЗ-61», наш советский вездеход. Я сел в свой «виллис» и уже из машины ещё раз взглянул на небольшой скромный домик, который с этого дня стал историческим, так как здесь побывал наш Верховный Главнокомандующий, здесь он принял важные решения.
Машины тронулись, впереди машина тов. Сталина, затем моя, а за мной машины охраны. Мы ехали вдоль улицы села Хорошево, расположенного буквой Т на небольшой возвышенности, нисходящей к Волге, которая выглядит здесь в верховьях очень небольшой речушкой.
Станция Мелихово, где находился поезд Верховного Главнокомандующего, находился от села Хорошево в полутора-двух километрах, и через несколько минут мы уже были на станции, вернее, на месте, где когда-то была станция, а теперь было пустое место и небольшая землянка с высоким накатом, заменяющая станционное здание.
Тов. Сталин пригласил к себе в вагон, который стоял тут же, неподалеку от станции. Вагон тов. Сталина был обычный служебный вагон с несколькими купе и небольшим салоном; просто, но со вкусом обставленный он, пожалуй, выглядел несколько строго.
Иосиф Виссарионович пригласил меня к столу. Обед прошёл в оживлённой беседе. Тов. Сталин, как всегда, держался очень просто, настроение у него, как и во время приёма, было приподнятое и бодрое.
После обеда Иосиф Виссарионович тепло распрощался со мной и подарил мне на прощание две бутылки вина «Цинандали».
Эта встреча со Сталиным осталась в моей памяти как яркое, незабываемое впечатление."